Ваша основная профессия — начальник охраны, что предполагает сугубо мужскую, рациональную и дисциплинированную среду. Как эта работа, её атмосфера и наблюдения влияют на вашу тонкую, эмоциональную лирику о чувствах и судьбах женщин? Не создаёт ли это внутреннего конфликта?
— Добрый день! Нет, внутреннего конфликта нет. Моя основная профессия делает меня жёсткой, в чём-то бескомпромиссной, иногда загоняет в определённые рамки, в которых мне очень тесно и некомфортно. Работаю я в основном в мужском коллективе, и это накладывает определённый отпечаток. Но всё-таки природа сделала меня женщиной — хрупкой, нежной, любящей, заботливой, с тонкой эмоциональной настройкой. И именно эта хрупкая женщина, наблюдая за мужской жизнью, пишет эмоциональную лирику о чувствах и судьбах женщин.
Вы пришли в литературу в 48 лет, имея за плечами огромный жизненный и профессиональный опыт. Что, на ваш взгляд, даёт писателю поздний, но осознанный старт?
— Скажу вам, что мой поздний старт не был осознанным. Оказывая психологическую помощь женщинам (это ещё одна моя профессия), попавшим в трудную жизненную ситуацию, я до такой степени погружалась в их проблемы, что переживала эти проблемы как личные. Как психолог я понимала, что так долго продолжаться не может и надо учиться дистанцироваться от собеседника, иначе можно быстро выгореть. И моя душа горела! Но чтобы не сгореть, она начала выдавать мне стихи. Стихи с теми эмоциями, с которыми приходили ко мне женщины. И после каждого написанного стихотворения моя душа чувствовала великое облегчение, я летала и до сих пор летаю. Каждое моё стихотворение — это нелёгкая судьба женщины. Так что всё пришло само собой, неосознанно. Личные переживания не оставили мне выбора.
В последнее время вы посвящаете творчество героям СВО и их семьям. Как вам, женщине-психологу и поэту, удаётся найти аутентичный голос для этой сложной и очень личной темы? Где грань между поддержкой и документированием чувств?
Здесь, наверное, и личные переживания, и документирование чувств, и поддержка, ведь тема СВО коснулась меня лично. А поддержать от души и обрести аутентичный голос может только тот человек, который сам окунулся в это с головой. Мой муж сейчас находится там, за лентой. Каждый день для меня — такая же борьба, как и у него. Я вместе с ним иду на выполнение боевого задания, вместе с ним радуюсь, когда он возвращается, и вместе с ним переживаю о мальчишках, которые стали призывниками Небесной рати. И я знаю точно ту гамму чувств, которую переживают жёны и матери, чьи мужья и сыновья сейчас там. И провести грань между поддержкой и документированием чувств здесь невозможно — всё едино.
Ваши награды («За высокие идеалы», «За продолжение традиций») говорят о признании вашей определённой этической и эстетической позиции. Что для вас лично значит «высокий идеал» в литературе сегодня?
«Высокий идеал» в литературе сегодня лично для меня — это мировоззренческие ориентиры, направленные на воспитание патриотизма и любви к своей Отчизне. Сколько бы я ни читала классической литературы — «Тарас Бульба», «Война и мир», «Белая гвардия» и многое другое — во всех произведениях патриоты Родины вставали на её защиту не раздумывая, собирались в отряды и давали отпор вражеской нечисти. Думаю, что и сейчас современные авторы должны писать больше произведений о любви к Родине, о героях, которые защищают её, о бессмертном подвиге, который должен остаться в веках. Новые поколения должны знать о героизме своих предков. Ведь без прошлого нет будущего.
Какова ваша самая амбициозная, может быть, даже дерзкая литературная цель на будущее?
Наверное, у меня нет амбициозной цели. Цель у меня простая, житейская — писать о нелёгкой судьбе русской женщины, прославлять подвиг солдата, писать о прекрасных чувствах и о нашей неповторимой, сказочной природе.
Вопросы подготовила — Валерия Богданова
Другие новости
«Заяц в свете фар»: криминальный роман, который стоит порчесть
Как оживить классику для современных школьников
«Сейте разумное, доброе, вечное»