Мировая премьера двухактного балета «Поликушка» состоялась в рамках IX международного музыкального фестиваля «Херсонес». Новая постановка набирающего силы хореографа и опытного танцовщика Джоны Пола Кука стала второй полноформатной, созданной специально для Севастопольского театра оперы и балета. Его прошлогодний «Грозовой перевал», вдохновленный романом Эмили Бронте, удивил смелым (но не бесшабашным), глубоко продуманным перевоплощением готического романа.
«Интереснее всего, — считает талантливый англичанин, — смотреть хореографические постановки, пробуждающие эмоции. Поэтому очень важно, чтобы артисты работали на пределе чувств. В то же время в балете должен присутствовать стиль, актуальный для сегодняшней публики».
И вот — «Поликушка». Вызов, брошенный хореографом самому себе. А может, гениальному Толстому, чей многоголосный текст — не только ключ к интерпретациям сюжета, но и эстетическая ловушка. Кажется, в ранней повести Толстого (еще далекой от морализаторства) отсутствует необходимая для балетной постановки «идеальная чистота», на что в свое время указывал поэт Афанасий Фет. Но это будто и развязывает воображение постановщика.
Слова Сергея Рахманинова — «Сначала — смерть, потом — жизнь» — могут быть эпиграфом к сценическому «багажу» хореографа. В 2023 году Джона Пол создал интересный одноактный балет «Рахманинов. В память». Теперь же к «Поликушке» впору пришлись камерные и фортепьянные произведения композитора, прекрасно исполненные пианисткой Марией Скоробогатовой и камерным ансамблем под руководством приглашенного дирижера Большого театра Артема Абашева. Ирреальное звуковое «пространство» Рахманинова — с его колокольными звонами, романсовой стихией — дополняет и актуализирует хореографическое прочтение толстовского произведения.
Одним из главных персонажей балета «Поликушка» стал хор Сретенского монастыря. Джона Пол вводит его в действие не для оригинального фона и не только в качестве эффектного «рассказчика». Величавые русские народные и казачьи песни придают спектаклю сюжетный пафос. Они словно переинтонируют гнетуще-скорбное настроение сюжета в светлые размышления о тайне бытия.
Хор, как глас народа, практически все время на сцене — в роли комментатора и арбитра. Синтез хореографии, пантомимы, слова и музыки позволил преобразовать реалистическую «быль из наших мест» в романтическую притчу с глубоким лейтмотивом рока, мифологизированной судьбы. Испытывая пиетет к советскому драмбалету 1930-х годов, Джона Пол создал визуальную форму душевных движений каждого персонажа. «Я хотел, чтобы моя работа заставила публику переосмыслить их собственную жизнь», — признается Кук.
Владимир Немирович-Данченко, ставивший не раз спектакли по Толстому во МХАТе, считал реализм писателя «отточенным до символа». Именно этот «символ» — в основе поэтики севастопольской постановки. Коллизия вокруг потерянных Поликушкой денег и возможности выкупа на них рекрута вырастает до размышления о «цене» человеческой жизни. У Толстого торг за «диалектику души» неуместен, ибо она, эта душа, бесценна.
Удивительно, как много спектакль открывает нюансов в повести. Оказывается, Поликей — прозвище, при крещении ему соответствует имя Поликарп, то есть «обильный плодами». Образ многодетного Поликушки (Дмитрий Соболевский) переполнен страстностью, томлением. Все с ним происходящее — не божественно. И деньги, доверенные ему Барыней, становятся инструментом дьявола, который мутит жизнь.
В своем сне зажиточный крестьянин Дутлов (Алексей Любимов) страшится самоубийцы Поликушки. Все боятся «заложного» покойника, ведь он, по суеверию, за гробом доживает свой век, а потому опасен для общины. Его жена Акулина, в блистательном исполнении Марии Александровой, сходит с ума после трагической гибели ребенка. Ее душераздирающий вопль-плач звучит как поругание «приятному состраданию» Барыни.
Действие «Поликушки» разворачивается на фоне одной декорации (сценография Ольги Скурихиной), но ее многоплановость в каждом эпизоде отражает заданные постановщиком смыслы. В финале лаконичная конструкция кажется кораблем-призраком, погруженным в саван-туман. А колесо телеги — будто маховик судьбы.
Джона Кук поставил балет о силе фатума, которую нельзя постичь практическим разумом. Хореографа вслед за писателем волнуют «проклятые» вопросы нашей действительности, когда невозможно существовать по-прежнему и надо что-то решать. Лев Николаевич и Джона Пол вскрывают правду жизни прямым эмпирическим путем, будь то слово или балетное па. В этом они — союзники.
Спектакль начинается с дуэта Приказчика (Семен Чудин) и Барыни (Валерия Муханова) в сопровождении текста первой главы. Тут пригодились подсказки самого писателя: доклад Егора Михайловича похож на «обряд ровного стояния на обеих вывернутых ногах» (первая позиция!). Известно, что Толстой к балету относился чересчур скептически — при этом сам как будто не утратил в творчестве балетной «выворотности».
Следуя за необычно выстроенным сюжетом и потаенной мотивацией героев, Джона Пол представил два «диалога» — своего героя Ильи и Аксиньи (Ксения Рыжкова), Поликушки и Акулины. На других перекрестках балета встречаются Дутлов, его жена (Станислава Аитова), дворовая девушка Дуняша (Наталья Конкина), Алеха (Иннокентий Юлдашев), дети Поликушки (учащиеся Севастопольской академии хореографии Арина Голованева, Вероника Скорикова, Мирон Барон).
Уважительный к традиции, хореограф все же не боится разрушать барьеры и признается: «В хореографии, которую делают сейчас, будто что-то потеряно. Мне хочется показывать всю сложность человеческих взаимоотношений. За этим люди приходят в театр, это должно помогать им понять свою жизнь».
Архитектоника «Поликушки» от Джоны Пола Кука создана не без оглядки на балеты Стравинского. Метаморфозы постановки происходят в фольклорной, обрядовой стихии. Смутный образ иного мира проецируется им на земную юдоль. Хореограф разворачивает мрачную повесть Толстого к евангельскому свету. А когда в финале Алеха и два молодых рекрута (Евгений Дубровский и Герман Борсай) за милую душу уплетают горбушку хлеба под пронзительное пение хора, хочется переадресовать балету отклик Тургенева на толстовскую «Поликушку»: «Даже до холода в спинной кости пробирает, а ведь у нас она уже и толстая, и грубая. Мастер, мастер!»
На специально возведенной площадке в древнем Херсонесе спектакль смотрелся великолепно — во многом и благодаря костюмам Ольги Скурихиной, стилизованных под середину XIX века, а также работе художника по свету Андрея Костюченкова и звукорежиссера Павла Адиянова. Севастополь всей душой принял этот новый балет.
https://rg.ru/2025/08/23/v-sevastopole-stancevali-povest-lva-tolstogo.html
Другие новости
Время «Щелкунчика»
Наследие мастера
СПЕКТАКЛЬ О ЦЕННОСТИ ЖИЗНИ ВЫПУСТЯТ В МАСТЕРСКОЙ МИХАЛКОВА