Дарья Донцова представила 290-й роман и вошла в двадцатку авторов, написавших больше всего книг

Если верить Книге рекордов Гиннесса, то рекордсменкой по количеству романов является испанская писательница Корин Тельядо — у нее за 60 лет вышло свыше 4 тысяч книг. На пятки ей наступают классики — Лопе де Вега (2200 пьес, из которых сохранилось 426) и Вольтер (больше двух тысяч трудов в разных жанрах). Можно, конечно, продолжать подсчеты — но у нас свой рекордсмен, и с ним (точнее, с ней) читатели встретились в самом сердце Петербурга на Дворцовой площади, ставшей в эти дни (с 21 по 24 мая) огромным читальным залом и лекторием под открытым небом. На международном Книжном салоне известная писательница Дарья Донцова представила новинку — свой 290-й детектив!

Роман «Ботаник на рыбалке» ‒ это «классическая» Донцова: запутанное дело, неожиданные развязки и фирменный юмор, который спасает даже в самых безнадежных ситуациях. Писательницу на творческой встрече представили как главную оптимистку страны. А какие тайны открыла читателям она?

Избранные фрагменты из рассказанного на Дворцовой площади автором 290 романов Дарьей Донцовой.

Как издатели открыли писателя Донцову?

«После того, как я предложила им рукопись своей будущей первой книги, мне позвонили домой и сказали, что приняли рукопись. А потом уточнили: «Она маленькая, нет ли еще одной?» А у меня уже было одиннадцать. Я спрашиваю: «Вы до которого часа работаете?» Мне отвечают: «До шести». А на часах уже четыре часа. Бросаю все домашние дела, всовываю ноги в ботинки, хватаю сумки с рукописями. Прибегаю в издательство, достаю одну, кладу на стол Оле Рубис (сейчас она возглавляет в издательстве отдел женской остросюжетной литературы) и спрашиваю: «Нужна только одна рукопись?» Она спрашивает: «А сколько их у вас?»

Я начала выкладывать бумаги на стол и слышу, молодой человек за соседним столом стал хихикать, а потом и вовсе выскочил в коридор. Оказалось, что я в ботинках мужа, 43-го размера. Тогда-то я поняла, почему, пока бежала в издательство, все время вылетала из ботинок… Вот так все и началось».

Как выбрали псевдоним?

«Любопытно вышло с моим именем. Надо было подписывать договор и прописать имя автора. Я написала на первой рукописи «Агриппина Донцова» (Агриппина — настоящее имя писательницы. — Прим. «РГ»). Олег Новиков (президент издательства. ‒ Прим. «РГ») говорит: «Агриппина ‒ хорошее, красивое имя. Но как-то не очень на обложке. Давайте что-то попроще».

Часа два перебирали имена, и все никак. В конце концов Олег сказал: «А что мы мучаемся? Дарья Донцова».

Поворачивается ко мне: «Когда вас будут выпускать миллионными тиражами, «Д.Д.» будет очень красиво смотреться на корешке».

Я тогда думала: издевается, что ли, надо мной? Но это сбылось».

Сбывается ли то, что написано в книгах?

«У моей героини Даши Васильевой есть дети — Аркадий и Маша. Так же зовут и моих собственных детей. Но мой сын Аркадий никогда не был адвокатом, а дочь Маша никогда не была ветеринаром — она байер, человек, который закупает коллекции для продажи в магазинах. Так что не все, как в книгах.

Но вот история. В одной из книг сын Даши Васильевой попадает в аварию: его машину сзади толкает автобус, она въезжает в мусоровоз. Автомобиль сжимается, как гармошка, Аркадий падает под руль, а потом вылезает оттуда совершенно невредимым.

И вот после того как книга вышла, мне звонит девушка из издательства и взволнованным голосом говорит: «Агриппина Аркадьевна, у нас авария перед издательством… Ваш сын».

Я тогда жила рядом, так что бежать было близко. Прибежав, увидела: машины скорой помощи, люди с резаками. Сзади машины мусоровоз, спереди — автобус. Дело плохо.

Подхожу к автомобилю и вижу, что за рулем никого, а машина разбита в гармошку.

«Аркаша, ты жив?» — дрожащим голосом произнесла я. И мне откуда-то снизу: «Мать, не дождешься».

Я понимаю — слава Богу, жив. Потом резаками машину вскрыли, он вылез, отряхнулся, и все…

Александра Маринина, узнав эту историю, позвонила мне и сказала: «Никогда не пиши ничего плохого, что случается с членами твоей семьи. Книги имеют обыкновение сбываться».

В чем главный секрет писателя? 

«У каждого писателя по-своему. Мне когда-то Валентин Петрович Катаев сказал замечательные слова. Я была маленькой девочкой лет девяти и спросила у него, что главное для писателя. Он мне ответил: «Чугунная задница». Его жена Эстер Давыдовна громко закричала: «Валя, это же ребенок, что ты ему говоришь!» Валентин Петрович ответил: «Ребенок должен знать правду».

А потом объяснил: «Понимаешь, писатель ходит по Переделкину и всем рассказывает, какие гениальные книги он напишет. Он рассказывает, рассказывает, а книги нет. Если ты писатель, то садись и пиши. А если говоритель, тогда рассказывай. Вот когда хочешь встать из-за стола, а чугунная попа тянет назад, в кресло, ты и становишься писателем».

Какие книжки полезнее в детстве? 

«Я научилась читать в пять лет самостоятельно. Просто жила в доме, где книги были абсолютно везде, не было стены без полки.

В первый раз пришла в школу, читая Майн Рида. И когда моя учительница Екатерина Ивановна начала с «мама мыла раму», я подумала: вот она, моя погибель.

Екатерина Ивановна это поняла. Подозвала меня на перемене: «Давай договоримся. Ты умеешь читать, другие дети нет. Тебе будет скучно, а я должна научить их читать. Поэтому садись на последнюю парту, бери своего Майн Рида, и тихо читай, а я буду тебе ставить пятерку по чтению».

Во втором классе она увидела, что я читаю «Жизнь» Ги де Мопассана и отняла книгу: «Мне кажется, тебе рановато ее читать». Я говорю: «Нет, почему? Я все понимаю». — «Ты меня пугаешь», — ответила Екатерина Ивановна. Я очень хорошо это помню.

И потом помню, как в 12 лет прочла «Сагу о Форсайтах» Джона Голсуорси и абсолютно влюбилась в героев романа. Книга оборвалась, а мне было понятно, что это просто у нас дома не оказалось продолжения.

Я поехала в Ленинскую библиотеку, в юношеский зал, и попросила выдать продолжение романа Голсуорси. Библиотекарь посмотрела на меня и сказала: «Продолжения нет. Понимаешь, писатель умер. Он не успел это написать».

Очень хорошо помню, как я стою около этой женщины, и до меня доходит: когда писатель умирает, вместе с ним умирают все им ненаписанные книги. Потом рыдала на станции метро и ко мне подошла дежурная: «Ты потеряла кошелек? Давай помогу». Для моего детского сознания эта правда о смерти была сокрушительным ударом».

Где и как помочь другим? 

«Семь лет я вела программу на канале «Спас» и обзавелась большим количеством любимых батюшек. Я преподаю в Сретенской духовной академии будущим батюшкам литературу: советскую, русскую, зарубежную. Кроме того, каждый вторник с 19 часов читаю благотворительные лекции в актовом зале Сретенского монастыря для больных. В зале не так много народу — больным нелегко добираться. Зато онлайн сидят тысячи.

А еще есть проект с Псково-Печерским монастырем — мой и психолога Михаила Хасьминского. Мы пытаемся хоть как-то вытащить из ямы горя женщин, потерявших детей, мужей, родных на СВО. Они приезжают в Псково-Печерский монастырь, для них там обычно готовится большая программа. А я к ним «выхожу» онлайн, отвечаю на их вопросы.

Еще в «Максе» открыта «гостиная» Дарьи Донцовой. Там ничего такого нет: мои мопсы, коты, которые выделывают всякие штуки, и я сама очень часто в пижаме, но «гостиная» это терпит. Время сейчас трудное — и для тех, кто на полях сражений, и для тех, кто здесь. Хочется вытащить людей из этого состояния. Пусть народ улыбается».

Что Донцова делает в СИЗО? 

«Я возглавляю общественный совет при ФСИН (Службе исполнения наказаний). И в мою обязанность входит инспекция исправительных колоний, СИЗО. Наша комиссия никогда не объявляет о своем приезде, падаем на голову как снег.

Первое, куда я иду, — на кухню и говорю: «Откройте бак, где варится суп». Беру черпак и ищу там курицу. Если курицы в баке нет, велю открыть холодильник. Если я вижу там три вареные курицы, которые должны лежать в том баке, я спрашиваю, почему они здесь. А дальше следуют очень разные ответы на мои вопросы.

Тогда я объясняю: «Да, люди, которые сейчас находятся здесь в качестве заключенных, преступили закон. Но если мы их наказываем, мы обязаны сами соблюдать закон. А законом сказано, что в баке должно быть три курицы. После этого я ухожу с кухни, оставляя поваров с их начальством».

Чему научились у папы? 

«У меня папа был писатель (Аркадий Васильев. — Прим. «РГ»), но при больших погонах. Когда мы его хоронили, китель, в котором он лежал, был в орденах — от шеи и до колен. Но в жизни папа никогда эти ордена не носил.

Так вот, он воспитывал меня просто: например, есть надо то, что дают. Вот тебе положили ненавидимую мной геркулесовую кашу — надо съесть. Не съела — значит сыта.

«Тройка», «двойка» за урок — это моя ответственность. Не папина, не мамина, не репетитора (мне их не нанимали).

Телесно никогда не наказывали, в угол не ставили. Но неприятно было слышать от отца: «Ты меня сегодня подвела». Меньше всего я хотела подводить своего папу.

Когда люди растут? 

«Человек не растет в пуховом одеяле. Мы растем только в минуты испытаний. И чем они жестче, чем меньше тебе помогают, чем в более глубокую яму ты падаешь — тем больше ты проявляешь себя. Будешь ли ты вылезать из этой ямы или будешь рыдать на ее дне? Вопрос только в том, сколько времени ты на этом дне прорыдаешь. И если в тебе нет грехов, зависти — если всего этого нет, то у тебя все будет очень хорошо».

Когда мы счастливы? 

«У меня есть очень близкий приятель, иеромонах, принявший великую схиму. Он говорит за год, наверное, 15 слов, не больше. У него ничего нет: драная ряса, койка, какое-то одеяло — и все. И это самый счастливый человек на свете, которого я знаю.

Ваше счастье зависит от вас. Если ваше счастье зависит от того, как окружение оценило ваши кроссовки, то вы не личность. Если вам трудно, пугает будущее, то не пугайтесь. То, что сейчас происходит вокруг, — пройдет. Страны и государства, как люди — иногда болеют. Иногда не справляются с обстоятельствами. Бывает. Будущее не темно. Просто держитесь подальше от тех, кто судит вас по кроссовкам».

Чего Донцова делает всем читателям? 

«Я написала сказочную повесть «Шар Спасения», героиня которой, дворовая собака Мафия, живет в Прекрасной Долине, где постоянно идет борьба добра со злом и всюду спрятаны основы православной веры, которые видит только православный человек.

И вот идет моя собака Мафия домой и думает: дома мама, сестры, над головой прекрасное голубое небо, рядом замечательная река Апельсинка. Останавливается на берегу и говорит: «Какая я счастливая, что живу здесь. Нет страны лучше, чем моя родина».

Мне очень хочется, чтобы это чувство жило в каждом из нас. Факта, что мы родились и выросли в России, не отменит ничто. Ты можешь стараться стать немцем, французом, греком, кем угодно, — но все равно ты родился в России. И это твоя Родина. А родина как мама. Ее не бросают…»

https://rg.ru/2026/05/23/doncova-voshla-v-dvadcatku-avtorov-napisavshih-bolshe-vsego-knig.html