Название спектакля — «Белая гвардия» — отсылает к роману Булгакова, написанному в 1925 году. Но через год писателем была написана пьеса «Дни Турбиных» — и это существенно разные произведения. И режиссер Алексей Дубровский поставил именно пьесу Булгакова. Причем поставил с минимальными купюрами, в реалистических декорациях и исторических костюмах.
В пьесе полковник медицинской службы Алексей Турбин гибнет в третьем действии. В романе он ранен в уличной стычке, но выжил и даже возобновляет частную практику. Другие герои тоже претерпевают метаморфозы. Роман был проникнут апокалиптическими мотивами, в пьесе они радикально сокращены (но в спектакле отчасти восстановлены).
Конечно, герои пьесы и романа носят одни и те же имена, и велик соблазн стащить кое-что и из блистательной булгаковской прозы. Скажем, режиссер известной экранизации «Турбиных» Владимир Басов сыграл в своем фильме 1976 года Мышлаевского и ввел эпизод в Александровской гимназии, характеризующий этого героя как очень дельного офицера. А режиссер спектакля в Малом театре Алексей Дубровский позаимствовал из романа разговор Алексея и Николки о «каналье докторе Курицьком», вдруг забывшем русский язык, — диалог, косвенно описывающий и нынешнее положение на Украине.
Спектакль в целом отчетливо демонстрирует сверхзадачу: показать, что булгаковские ситуации и коллизии и через сто лет живы и актуальны. Но демонстрирует это бережно, академически корректно, почти без пережимов.
Сценограф Максим Обрезков приподнял квартиру Турбиных над сценой. На первом ярусе под нею разворачиваются батальные и загробные эпизоды — на фоне заката, с элементами пантомимы и театра теней. Тут есть реалистический смысл: Турбины (как и Булгаковы) квартировали на втором этаже особняка на Андреевском спуске, в бельэтаже. Есть и смысл символический: дом, который герои называют оазисом тепла и уюта, как бы приближен к небесам. Хотя война и стужа бушуют прямо за порогом.
Но семейство — вовсе не святое. Эта странная семья состоит из двух братьев и сестры, их житомирского кузена и небольшого гарнизона офицеров-приживалов. Здесь становятся особенно важны мотивы традиционного семейного очага. Рождественская елка, кремовые шторы, часы с музыкой, печь-голландка. «Часы, по счастью, совершенно бессмертны… Бессмертен и голландский изразец, как мудрая скала, в самое тяжкое время живительный и жаркий».
Правда, всеобщая вражда оставляет отметины и на этом семейном алтаре.
Печь покрывается признаниями в любви, проклятиями большевикам, здравицами государю императору. Резюмирует эту переписку знаменитая надпись: «Я таки приказываю посторонних вещей на печке не писать под угрозой расстрела всякого товарища с лишением прав. Комиссар Подольского района. Дамский, мужской и женский портной Абрам Пружинер».
Печь в доме Турбиных — очаг реальный, но и символический. Письмена на ней — род кощунства — и предрекают трагические перемены, и провоцируют их.
В первой же ремарке пьесы у Булгакова вместо печи упоминались огонь в камине и часы, играющие менуэт, а в репликах поминались кремовые шторы. В спектакле печь частично восстановлена в правах (в комнату выходит ее изразцовое зеркало), но заметной роли не играет. А кремовые шторы оборачиваются занавесками в мелкий синий цветочек. И общие тона интерьера скорее холодноватые. Возможно, на концепцию повлиял облик музея Булгакова в Киеве, в той самой квартире — там, насколько известно, все было выкрашено в белый покойницкий цвет, включая изразцы печи.
Озадачивает и трактовка героев. Алексей Турбин (Игорь Петренко), тридцатилетний полковник, здесь выглядит вдвое старше — седой, смертельно утомленный, с сиплым и ничуть не командирским голосом. Романтик и остроумец Николка (Денис Косиков) превратился во вздорного юнца, а после ранения — в немощного инвалида.
Рыжая красавица Елена (Ангелина Стречина) — ничуть не рыжая, это изящная шатенка, очень сдержанная. Самая сильная ее эмоция (впрочем, сыгранная хорошо) — испанский стыд за нового возлюбленного, шалопая Шервинского. «Атмосферу собачьей свадьбы», в которой пролетарские критики упрекали пьесу Булгакова, вокруг такой Елены и представить невозможно.
Мышлаевский (Алексей Фаддеев) — бравый шляхтич, обаятельный шармер, немножко циник, но человек чести, немножко пошляк, но с уморительными репликами («Достигается упражнением», «Вы что, водкой полы моете?») — здесь утратил все свои качества, кроме разве что напора, переходящего в нахрап.
Удачных ролей в спектакле, на мой взгляд, две. Шервинский (Иван Трушин) здесь вовсе не писаный красавчик, но молод, энергичен и легок, как Хлестаков. А «гетман всея Украины» (Виктор Низовой) карикатурен, но убедителен как пушечный снаряд большого калибра. И тут уже не хочется задумываться ни о соответствии происходящего на сцене роману или пьесе, ни об историческом обличье гетмана Скоропадского.
Очевидно, что постановщики сознательно пожертвовали какими-то булгаковскими красками для наглядного сопоставления исторических эпох. А кончается спектакль застольным «спичем» Лариосика (Денис Корнух): «И мне хочется сказать словами писателя: мы отдохнем, мы отдохнем».
Что ж, все логично. Если в первом действии собрание сочинений Чехова заворачивают в нижнее белье, то в финале из него извлекают цитаты.
Общее послание понятно, хотя, наверное, двусмысленно. С одной стороны, всякая война когда-нибудь кончается, а выпивать и закусывать под оперные арии гораздо приятней, чем воевать. Но можно вычитать здесь и иронию над ожиданиями обывателя, которым суждено все время колебаться.
Другие новости
«НОРИЛЬСКИЕ СЕЗОНЫ» ГОТОВЯТ НОВУЮ ПРОГРАММУ
В Москве покажут спектакль о любви писателя Тургенева и певицы Виардо
Театральный фестиваль «Мелиховская весна» встретит гостей из шести стран